Китай. Каким ветром меня сюда занесло

КАКИМ ВЕТРОМ МЕНЯ СЮДА ЗАНЕСЛО Так, каким же ветром меня сюда занесло? Ветром странствий по Китаю. Детским любопытством к этой стране и ее народу. Я родился в Благовещенске. Китай там совсем рядом – на другом берегу Амура. В годы холодных отношений между СССР и КНР мы видели направленные в нашу сторону дацзыбао - квадраты красной материи с белыми иероглифами. С той стороны доносился голос, усиленный мощным динамиком, который выкрикивал что-то по-китайски. Таким способом китайцы вели  антисоветскую пропаганду. Странная это была пропаганда, совершенно для нас непонятная. А понять хотелось. Вечерами мы настраивали радиолу с зеленым светящимся глазком на волну «Радио Пекина» и, сквозь помехи станции-глушилки, слушали передачи на русском языке. Китайские дикторы всячески поносили «советских ревизионистов» и призывали «разбить их собачьи головы». А председателя Мао они называли не иначе, как Великим Кормчим и Красным Солнцем Китая. Передачи китайского радио начинались и заканчивались песней «Алеет Восток». Названия и слов этой песни мы, конечно, не знали, но мелодия запомнилась.  На китайцев мы смотрели с борта прогулочного теплохода. Китайцы со своего берега грозили нам кулаками. Нам было страшно, когда теплоход, поворачивая назад, подходил к китайскому берегу на расстояние брошенного рукой камня. Было хорошо видно лица китайцев, это были лица врагов. И лишь однажды я увидел, как один китаец средних лет тайком приветливо помахал нам рукой. Он рисковал. Зачем? Как-то из Владивостока приехал в отпуск наш сосед – Саша Хомченко. После окончания ДВВИМУ он работал старшим механиком на торговом судне. Их теплоход - с грузом китового жира в деревянных бочках - заходил в китайский порт. Как объяснил Саша, китовый жир был нужен китайцам для изготовления лекарственных мазей. Китайские докеры исподтишка снабдили советских моряков красными книжечками с цитатами Мао Цзэдуна и круглыми значками, на которых от золотого профиля председателя Мао расходились алые лучи. Цитатники с непонятными иероглифами команда, за ненадобностью, сдала чекисту, которые в те годы обязательно присутствовали на судах, ходящих в загранплавания. А значки с Красным Солнышком кое-кто припрятал, как необычный сувенир.  Кроме значка, Саша привез несколько китайских алюминиевых монет, одну из которых отдал мне. На монете был отчеканен герб КНР – одна большая звездочка и четыре маленьких, а под ними какое-то строение в древнекитайском стиле. Тогда я не знал, что это врата Тяньаньмэнь, с которых 1 октября 1949 года председатель Мао провозгласил об образовании КНР. Если бы, мне тогда сказали, что под этими вратами я пройду, и не раз, то не поверил бы. В Благовещенске местных китайцев можно было увидеть на колхозном рынке. Зимой китайцы продавали семена овощей. Семена отмерялись не на вес, а чайными ложечками. Ложечка – 15 копеек. По тем временам, когда рабочий завода получал за месяц 200 рублей, продавщица в магазине – 60 рублей, а буханка хлеба стоила 18 копеек, это были большие деньги. К весне китайцы продавали рассаду, в мае – раннюю круглую редиску, с середины лета - огурцы и помидоры. И так – до поздней осени, когда они торговали маленькими арбузами и по-китайски засоленной капустой. У нас дома тоже был огород – каторга моего детства. Меня всегда удивляло, почему у китайцев овощи созревают раньше, чем у нас, почти на месяц. На что моя мама отвечала, что китайцы – хорошие огородники. Что это означает на деле, я понял, впервые увидев китайский огород. Бурая почва, ни одной травинки и ровные плотные рядки крепких кустов помидоров, подвязанных к аккуратным колышкам. На своем огороде я, как ни старался ее выпалывать, трава полыхала зеленым пожаром, особенно в конце, возле забора. Мой папа работал машинистом паровоза. В 1945 году, когда меня еще и в проекте не было, его направляли в длительную командировку в Маньчжурию. Советские железнодорожники обеспечивали движение поездов по Китайско-Восточной железной дороге. Из его рассказов, я запомнил китайские названия: «Гирин, Мукдэн, Муданьцзян». И вот я в Китае. Как-то, ради интереса, подсчитал по визам в заграничном паспорте суммарное время пребывания здесь. Вышло - два с половиной года. Не считая полусотни поездок, по безвизовому режиму, в приграничный Хэйхэ.    За это время был грузчиком на складе в Пекине, продавцом чая в Даляне, съездил в пустыню Гоби на съемки кино. Под впечатлением всего увиденного, написал и опубликовал в российской, украинской, китайской и американской русскоязычной периодической печати множество зарисовок и статей. Подобного рода материалы не храню – все это мне интересно, лишь на момент написания. В интернете часто вижу уворованные у меня цитаты, а то и полностью статьи. Одну мою зарисовку украл автор аудио-путеводителя по Китаю. Забавно было читать на диске предупреждение - об уголовной ответственности за нарушение авторского права. Еще одно издательство - без моего согласия и, естественно, без выплаты гонорара - использовало мои материалы в книге о Пекине. Эти хоть указали мое авторство и прислали несколько экземпляров книжки, когда я их пристыдил, увидев ее в продаже. Я не в обиде. Для меня это, своего рода, признание. Плохое не украли бы. А вот серией своих китайских сказок, опубликованных в толстом литературном журнале и в солидном альманахе, слегка горжусь.     Сейчас у меня - неинтересная работа. Пишу тексты для китайских коммерческих сайтов. Эти тексты обязательно должны содержать ключевые слова для поисковых систем, не теряя при этом смысла. Вот дожился – ублажаю не вкус читателя, а прихоть паука-робота.  Это еще одна причина того, что я здесь оказался. Здесь – живое слово, здесь – интересно.  На фото: На таком паровозе работал мой отец. Коллекция значков с Красным Солнышком. Зачем думать своей головой, когда есть цитатник Великого Кормчего. Автор Евгений Гончаров. В России - журналист и литератор. В Китае - консультант туристической компании, продавец чая, статист в массовых сценах кино.

e3217961c46c.jpg

Так, каким же ветром меня сюда занесло? Ветром странствий по Китаю. Детским любопытством к этой стране и ее народу.

Я родился в Благовещенске. Китай там совсем рядом – на другом берегу Амура.

В годы холодных отношений между СССР и КНР мы видели направленные в нашу сторону дацзыбао - квадраты красной материи с белыми иероглифами. С той стороны доносился голос, усиленный мощным динамиком, который выкрикивал что-то по-китайски. Таким способом китайцы вели  антисоветскую пропаганду. Странная это была пропаганда, совершенно для нас непонятная. 

А понять хотелось. Вечерами мы настраивали радиолу с зеленым светящимся глазком на волну «Радио Пекина» и, сквозь помехи станции-глушилки, слушали передачи на русском языке. Китайские дикторы всячески поносили «советских ревизионистов» и призывали «разбить их собачьи головы». А председателя Мао они называли не иначе, как Великим Кормчим и Красным Солнцем Китая. Передачи китайского радио начинались и заканчивались песней «Алеет Восток». Названия и слов этой песни мы, конечно, не знали, но мелодия запомнилась. 

На китайцев мы смотрели с борта прогулочного теплохода. Китайцы со своего берега грозили нам кулаками. Нам было страшно, когда теплоход, поворачивая назад, подходил к китайскому берегу на расстояние брошенного рукой камня. Было хорошо видно лица китайцев, это были лица врагов. И лишь однажды я увидел, как один китаец средних лет тайком приветливо помахал нам рукой. Он рисковал. Зачем?

Как-то из Владивостока приехал в отпуск наш сосед – Саша Хомченко. После окончания ДВВИМУ он работал старшим механиком на торговом судне. Их теплоход - с грузом китового жира в деревянных бочках - заходил в китайский порт. Как объяснил Саша, китовый жир был нужен китайцам для изготовления лекарственных мазей.

Китайские докеры исподтишка снабдили советских моряков красными книжечками с цитатами Мао Цзэдуна и круглыми значками, на которых от золотого профиля председателя Мао расходились алые лучи.

Цитатники с непонятными иероглифами команда, за ненадобностью, сдала чекисту, которые в те годы обязательно присутствовали на судах, ходящих в загранплавания. А значки с Красным Солнышком кое-кто припрятал, как необычный сувенир. 

Кроме значка, Саша привез несколько китайских алюминиевых монет, одну из которых отдал мне. На монете был отчеканен герб КНР – одна большая звездочка и четыре маленьких, а под ними какое-то строение в древнекитайском стиле.

Тогда я не знал, что это врата Тяньаньмэнь, с которых 1 октября 1949 года председатель Мао провозгласил об образовании КНР. Если бы, мне тогда сказали, что под этими вратами я пройду, и не раз, то не поверил бы.

В Благовещенске местных китайцев можно было увидеть на колхозном рынке. Зимой китайцы продавали семена овощей. Семена отмерялись не на вес, а чайными ложечками. Ложечка – 15 копеек. По тем временам, когда рабочий завода получал за месяц 200 рублей, продавщица в магазине – 60 рублей, а буханка хлеба стоила 18 копеек, это были большие деньги.

К весне китайцы продавали рассаду, в мае – раннюю круглую редиску, с середины лета - огурцы и помидоры. И так – до поздней осени, когда они торговали маленькими арбузами и по-китайски засоленной капустой.

У нас дома тоже был огород – каторга моего детства. Меня всегда удивляло, почему у китайцев овощи созревают раньше, чем у нас, почти на месяц. На что моя мама отвечала, что китайцы – хорошие огородники.

Что это означает на деле, я понял, впервые увидев китайский огород. Бурая почва, ни одной травинки и ровные плотные рядки крепких кустов помидоров, подвязанных к аккуратным колышкам.

На своем огороде я, как ни старался ее выпалывать, трава полыхала зеленым пожаром, особенно в конце, возле забора. 

Мой папа работал машинистом паровоза. В 1945 году, когда меня еще и в проекте не было, его направляли в длительную командировку в Маньчжурию. Советские железнодорожники обеспечивали движение поездов по Китайско-Восточной железной дороге. Из его рассказов, я запомнил китайские названия: «Гирин, Мукдэн, Муданьцзян».

И вот я в Китае. Как-то, ради интереса, подсчитал по визам в заграничном паспорте суммарное время пребывания здесь. Вышло - два с половиной года. Не считая полусотни поездок, по безвизовому режиму, в приграничный Хэйхэ.   

За это время был грузчиком на складе в Пекине, продавцом чая в Даляне, съездил в пустыню Гоби на съемки кино. Под впечатлением всего увиденного, написал и опубликовал в российской, украинской, китайской и американской русскоязычной периодической печати множество зарисовок и статей. Подобного рода материалы не храню – все это мне интересно, лишь на момент написания.

В интернете часто вижу уворованные у меня цитаты, а то и полностью статьи. Одну мою зарисовку украл автор аудио-путеводителя по Китаю. Забавно было читать на диске предупреждение - об уголовной ответственности за нарушение авторского права. Еще одно издательство - без моего согласия и, естественно, без выплаты гонорара - использовало мои материалы в книге о Пекине. Эти хоть указали мое авторство и прислали несколько экземпляров книжки, когда я их пристыдил, увидев ее в продаже.

Я не в обиде. Для меня это, своего рода, признание. Плохое не украли бы.

А вот серией своих китайских сказок, опубликованных в толстом литературном журнале и в солидном альманахе, слегка горжусь.    

Сейчас у меня - неинтересная работа. Пишу тексты для китайских коммерческих сайтов. Эти тексты обязательно должны содержать ключевые слова для поисковых систем, не теряя при этом смысла. Вот дожился – ублажаю не вкус читателя, а прихоть паука-робота. 

Это еще одна причина того, что я здесь оказался. Здесь – живое слово, здесь – интересно. 

Все новости
Другие материалы рубрики "Интервью"
10811009-861851.jpg

Трагедия, изменившая и объединившая мир

1 декабря в прокат выйдет фильм-катастрофа Сарика Андерсяна «Землетрясение»

tkra.JPG

Монтаж главной новогодней ёлки начался во Владивостоке

28-метровая конструкция, украшенная шарами и гирляндами, предстанет во всей красе уже к середине декабря

cb4a2dfd503b54dc7a90e90186ab4a39.jpg

"Наши двери всегда открыты для талантливых специалистов", - Coca-Cola HBC Россия

HR-специалист компании рассказала ИА Приморье24 о ситуации на приморском рынке труда